Жизнь казалась светлой, счастливой и без конечной. Мне 18, год 1966. Я - студент второго курса художественного училища в Душанбе. Обеденный перерыв, мы с товарищем сидели на топчане чайханы рядом с училищем. Пили чай, громко шутили и смеялись, это было торжество юности. Весна, кругом красивое цветение и ароматное благоухание!
Говорили мы по-узбекски. На русском мой собеседник говорил плохо, а таджикского не знал. Неподалёку от нас сидел старый худощавый человек с белой как снег бородой и чалмой, обрамляющей его высокий лоб, и загорелое лицо. Он сидел по-азиатски, подмяв под себя ноги и степенно пил зеленый чай.
Он долго смотрел своими добрыми глазами и наконец, обратился ко мне. - - Ваше лицо сынок… Вы очень похожи на одного человека из ваших, из малых народов.
(У узбеков принято говорить «вы» и с молодыми, и с пожилыми, такова их благородная культура).
- Его звали Хнанания, мы назвали его Ниёз- пахлавони Самарканди, Ниёз богатырь из Самарканда.
- А как его фамилия? - спросил я.
- Его фамилия Устониёз- заключил аксакал. - Так это же мой отец! Откуда вы его знаете? Старик улыбнулся:
- О, это длинная и интересная история.
- Расскажите, пожалуйста, - сказал я, завороженный его мягким голосом.
- Приходите сюда после занятий. В этой чайхане я часто бываю, а чайханщик Мансур мой старый друг.
Моему любопытству не было предела, а в училище ещё две «пары» пропускать не хотелось. Я с трудом досидел до конца лекции по истории искусств, эти лекции я очень любил. Преподаватель А. П. Татаринова говорила об эпохе итальянского возрождения.
В 15:30 занятия закончились и, я был уже в чайхане. Старик посмотрел на меня и сказал: - я думал, что вы внук этого удивительного человека.
- В семье моих родителей девять детей и, я самый младший.
- Ах вот как - сказал мой новый знакомый, - ну тогда всё понятно.
Я пришёл один, без товарища и разговор пошел уже на таджикском языке. – Это, было много лет назад, - начал аксакал. - Отец твой был очень мужественным красивым молодым человеком, тогда была мода, некоторые мужчины ходили летом в майке, армейских галифе и в хромовых сапогах, начищенных до блеска. Твой отец был одним из них. Ему здорово подходила эта форма. Ханания был очень высокого роста, загарелый, великолепной осанкой и атлетическим телосложением. Когда он шёл по улице люди выходили из своих лавок и с интересом смотрели ему вслед.
На дворе было начало тридцатых годов двадцатого века. В центре города, рядом с Ленинским проспектом шли работы по строительству центрального парка культуры и отдыха. Там у твоего отца был небольшой магазин по продаже алкогольных напитков в разлив. Магазин открывался в шесть часов вечера и работал до утра. У меня была большая семья и я вынужден был работать в нескольких местах, чтобы её прокормить. В парке я работал садовником, моя деревянная будка стояла рядом с магазином твоего отца. Там, я держал свои инструменты, и часто приходилось в ней ночевать. Ханания был добрым человеком, он давал мне возможность подработать в своём магазине и присматривать за ним, за это хорошо платил. Однажды летом примерно около двух часов ночи к магазину подошли три подозрительных типа, за прилавком стояла твоя мать. В магазине она была одна. Я спрятался за ближайшее дерево и стал наблюдать. Один из этих людей зашёл в магазин, в тот момент женщина переставляла бутылки на полке. Он украдкой вынул пистолет, видимо, снял с предохранителя и снова сунул его в карман. Ничего не подозревая, она спросила его о чём-то и повернулась, чтобы дать покупателю то, что он просил. В это время вихрем в магазин влетел огромный Ханания и глядя мужчине прямо в глаза, твёрдо и громко сказал: - Вынимай! Преступник не успел достать пистолет - Ханания мощным ударом свалил его на пол и навалился, отбирая оружие. В этот момент женщина вскрикнула: - Ханания сзади! Ханания яростно отбил кинжал у второго человека, а третьего подлеца я оглушил сильным ударом лопаты прямо на ступеньках магазина.
Мы связали всех троих. Я думал, что вызовем милицию. Но, Ханания сказал мне: - Не спеши.
Когда преступники пришли в себя, Ханания с невозмутимым спокойствием сказал: - предайте тому, кто вас послал, чтобы ко мне больше не совались. И отпустил их. Я был в шоке. Через два дня ко мне пришёл человек из этой банды и просил передать Хананио письмо, и сказал, что придет за ответом. Письмо я передал. На следующий день посыльный пришёл снова, к нему вышел сам хозяин магазина и сказал, что придёт. Посыльный добавил, что я тоже должен быть с ним. И сообщил, что завтра в семь вечера в районе Яка Чинар, возле единственной чайханы, нас будет ждать молодой парень по имени Ахмед, который отведет нас куда нужно.
Я уговаривал Ханания не идти, Кто знает, что они там задумали. Но он был непреклонен: - Я дал слово! - За нами прислали Фаэтон с кучером, прямо к магазину, Кучер довёз нас до чайханы, где ждал Ахмед. Деньги Кучер не взял - сказал всё оплачено. Ахмед привёл нас в большой дом с огромным садом. Сад был ярко освещён несколькими большими электрическими лампочками. В воздухе остро пахло шашлыком. У мангала, стояли люди, возле большого оштона (азиатская плита) суетились другие – в казане начинали готовить плов из него валил ароматный пар. По среди сада возле большой веранды, был богато накрыт широкий, длинный стол.
Из дома вышел хозяин в сопровождении нескольких крепких парней. Хозяин был лет пятидесяти в дорогом халате и такой же тюбетейке подпоясанный златотканым платком. Он с широкой улыбкой подошёл к Ханания и сказал: - добро пожаловать дорогой гость. Вы покорили меня мужественным поступком, вы не сдали моих людей властям. А теперь проходите пожалуйста и чувствуйте себя как дома. Он посадил нас на самые почётные места, рассадил всех своих людей. Прислуга начала обслуживать. Я подсчитал, за столом было 12 человек, все они молодые и крепкие. Ханания сидел невозмутимый и спокойный, а я взволнованный и настороженный, мне всё это не нравилось, я боялся, что это возможно, какой-то заговор. Между тем ужин начался, стол был здорово сервирован, чего только не было на нём. Пили прекрасное вино доселе мне не знакомое, подали шашлыки; из рыбы, телятины и из баранины. Хозяин поднял пиалу с вином и произнёс тост, говорил очень красиво, было видно, что он был человеком бывалым. В конце своей речи вежливо попросил Ханания вернуть пистолет, что Хонания и сделал. А кинжал оставить себе на память, он кивнул своему человеку, тот принес великолепные серебряные ножны кинжала с изумительной тонкой резьбой.
– Этот кинжал я заказывал в Грузии очень давно, а теперь он ваш, дорогой гость, вы заслуживаете большего – сказал хозяин и продолжил -Дорогой Ханания, работайте спокойно, больше вас никто не потревожит, а если будут какие-либо проблемы, обращайтесь. И он попросил гостя сказать несколько слов.
Ханания медленно поднялся, поблагодарил хозяина, приложив правую руку к сердцу и, не повышая голоса, сказал:
— Дорогой хозяин дома, уважаемые молодые люди. Благодарю за хлеб, за соль и за тёплый приём. В вашем доме сегодня много света и щедрости, и это делает вам честь.
Я человек, который не ищет ни славы, ни чужого добра. По своей природе я не вмешиваюсь в чужие дела и не люблю лишних слов. Я живу своим трудом и хочу жить спокойно. У меня семья, - маленькие дети. Для меня самое главное — чтобы они росли в мире, чтобы я мог каждый день возвращаться домой с чистыми руками и видеть их радостные лица. В ту ночь я поступил не как герой, а как мужчина, который защищает свой дом и честь своей семьи. Любой на моём месте сделал бы то же самое. Я не держу зла и не ищу врагов. Пусть каждый идёт своей дорогой, не мешая друг другу. Если между нами будет уважение — этого уже достаточно.
Слова Ханания легли на стол, как признак мужества и достоинства, как кладут крепкий камень в основание дома. Он сел, и на несколько мгновений в саду стало тихо. Было слышно, как в казане лениво вздыхает плов. И где-то в листве деревьев на ветках движутся залетевшие на ночь птицы, а в траве стрекочут ночные насекомые.
Молодые люди с изумлением переглядывались. Исчезли улыбки, кто-то опустил глаза, кто-то невольно выпрямился. Они ожидали бравады и силы напоказ, а услышали простые слова человека, который знает цену жизни, и цену крови. Это действовало сильнее любого крика.
И тут поднялся один из сидящих — крепкий молодой человек, видимо, борец. Попросил у хозяина слово, хозяин кивнул в знак согласия. Он напомнил, как в праздник Навруз, на народных гуляньях в парке, под звуки карнаев и сурнаев, на расстеленных коврах они сошлись в схватке по борьбе кураш. Он рассказал, как Ханания победил его в честном поединке, боролся без злости и ненависти, поднял меня с земли, отряхнул и сказал: «Вы боритесь честно — и вы станните непобедимым борцом». Молодой человек выпрямился: — Я запомнил его руки и его взгляд. Сегодня, услышав его слова, я понял, что такой человек не может говорить иначе. И, что он силён не только телом, но сердцем, и душой. Сила без чести — ничто, это редкое сочетание и добавил, что такой борец заслуживает уважения.
После выступления Ханания и молодого борца хозяин не спешил отвечать. Он дал словам отстояться, как дают отстояться хорошему вину. Даже слуги замерли у веранды, опустив глаза.
Хозяин дома поднялся, приложил правую руку к груди и слегка склонил голову в сторону Ханания — знак уважения, который оказывают не каждому.
— Ваши слова чистые, — произнёс он медленно. — В них нет ни лукавства, ни страха. Так говорят люди, у которых дом, стоит крепко и дети спят спокойно.
Он поднял пиалу и продолжил:
— Пусть Всевышний сохранит ваш очаг. Пусть над вашим домом всегда будет тень благого дерева, а под ним — детский смех. Пусть ваши сыновья вырастут прямыми, как вы, а дочери — счастливыми.
Хозяин повернулся к сидящим:
— С этого часа этот человек под нашей защитой, хотя он о ней и не просил. Его дорога — не наша, и мы не будем ступать на неё. Кто нарушит это слово — нарушит моё.
Молодые люди по очереди прикладывали руку к груди и склоняли головы. Кто-то негромко произнёс:
— Амин.
Хозяин снова обратился к Ханания:
— Живите своим трудом, растите детей и не оглядывайтесь. Пусть между нами будет мир и уважение, этого достаточно для настоящего мужчины.
Он сделал первый глоток, и только тогда за столом разом подняли пиалы. Пили молча, не торопясь, словно скрепляя сказанное не словами, а дыханием.
- И в ту минуту, сказал старик, — я понял, что твой отец ушёл оттуда не просто живым, а признанным. А это на Востоке дороже любого договора, написанного на бумаге.
Я очень взволнованный этим рассказом спросил старика – А, что-же было дальше? ------Дальше? - Глубоко вздохнув и устремив сой взор куда-то вдаль старик сказал: Ханания сдал свой магазин другому человеку и ушёл работать по специальности, он был хорошим автомобилистом, первоклассным водителем, а это тогда очень ценилось. Мы встретились с ним случайно через несколько лет. Он стал заведующим автопарка грузотакси и был очень доволен своей работой. - Да, это он мне рассказывал – сказал я, а вот про кинжал, я не знал. Думал, что он его где- то купил, он иногда ездил в командировки – заключил я. И сразу спросил, а что вы знаете о тех людях, которые подарили ему этот кинжал? – Однажды, года через два после того события, мы с друзьями пили чай в чайхане и люди стали рассказывать, что эта банда хотела ограбить большой ювелирный магазин в городе, эта попытка им не удалась и всех их переловили и сурово наказали. Советская власть в Средней Азии к тем годам уже окрепла и разгул криминала очень строго пресекался государством.
В 1978 году мы три брата с семьями репатриировались в Израиль, отец с матерью уехали годом раньше и прислали нам визы. В Бресте таможенники разбирали наш багаж и нашли кинжал, осторожно завёрнутый в голубой бархат, и решили его конфисковать. Старший брат начал с ними спорить, объясняя, что эта семейная реликвия. Пришёл офицер и стал рьяно защищать закон, говоря, что антикварные вещи вывозить запрещено. Кто знает, может быть такой кинжал ему просто понравился…
Шломо Устониязов. Президент венской общины – «Яхад». 2026 год.
